Юрий Кириенко-Малюгин. По следам публикаций в «Литературной России». Блок № 7
О некоторых итогах литературного десятилетия
Рубрика в газете: Война миров, № 2021 / 18, 12.05.2021, автор: Алексей ТАТАРИНОВ (г. КРАСНОДАР)
Десять лет – в литературных критиках. Позвольте сказать слова обобщающие. Наши современные писатели хотели бы создавать высокую, элитарную словесность – для избранных, но продавать при этом – многотиражную, массовую беллетристику! Если о литературном процессе 10-х годов высказаться простой фразой, то она – перед вами.
Вот пять романов десятилетия. Нет, не лучших (обойдёмся без иерархий!), а как пять желаний читательского сообщества...
Локальное торжество Яхиной, как и Нобелевская премия Светланы Алексиевич – важные для 10-х годов противолитературные жесты. Недвусмысленные сигналы о возможной смерти художественной словесности. И классического человека вместе с ней.
Проектная литература требует политкорректности! Посмотри сюда, ведь тысячам нравится! А мне хочется послать её, чтобы русское слово не превратилось в пыль… Ты не имеешь права – это правда об ужасах СССР! Негодники от литературы похожи в разных странах. Когда двигали Дэна Брауна с его антихристианскими романами «Код да Винчи» и «Ангелы и демоны», стратеги просто задыхались от страсти превращения пустого текста в сенсационное разоблачение католичества и, разумеется, самого Иисуса. Ты разве не веришь, что у него была жена и дети? Тупая беллетристика пытается стать молотом словесности. Что в Америке, что у нас.
…Впрочем, сколько раз приходилось слышать, что современная литература просто мертва. Самый высокий из известных мне вариантов отрицания – краснодарец Виктор Лихоносов. Текст переживается им как сберегаемая память об ушедшем, словно былое должно научить нас неторопливости, внимательности и, конечно, любви. В прозе должна быть поэзия плача, только жертвенная работа со словом способна воссоздать подлинное – чувства человека, живущего сердцем, а не праздным умом. Роман «Наш маленький Париж» – лучший пример такой стратегии.
А зачем пишите вы? – часто спрашивает Лихоносов, отметая современную проектность, сверхнациональный универсализм сюжетов. А также торопливость письма и власть издательских стратегий...
У монополистов книжного рынка – АСТ и ЭКСМО – свой ответ: чтобы мы корректировали-редактировали и издавали, а вы покупали, чтобы нормально развивалась премиальная жизнь, а литературный процесс всё-таки был. Мои четыре примера непрочитанных Россией побед – кратко...
Остаётся почти незамеченной самая мощная повесть 10-х – «Дядька» Андрея Антипина. Когда я со своими студентами читаю антипинский текст вместе со знаменитой прозой Барнса, Водолазкина, Уэльбека, Франзена, Сорокина, Шишкина, все эти вполне качественные победители в глазах молодых людей превращаются в литературных игроков, в умелых летописцев падения или взлёта очередного интеллигента-горожанина, а «Дядька» шокирует непридуманной русской трагедией – кончиной сибирского богатыря, не выдержавшего и безблагодатного времени распада, и своих личных психологических бездн. Важно, что Антипин пишет на языке одновременно региональном и национальном, сразу отметает лёгкость перевода, не соглашается с пафосом международности, о чём так заботятся издательства высокого индекса успешности...
Гамлетизм с интонацией пустотности – мода десятилетия. Впрочем, только ли этого? ...Есть у русской литературы Дон Кихот Проханов. И в 10-х годах его романы – «Русский», «Человек звезды», «Время золотое» – продолжают славить символическое Средневековье, православно-коммунистическое рыцарство. …
Беллетристика ограничивается эмоциями граждан и требует финансового круговорота. Словесность, даже пребывая в границах художественной литературы и продаваясь на соответствующих полках, желает значительно большего – быть жизнью, выступать и мировоззренческой стратегией, и нравственно-философской проповедью.
Это ведь наша русская мечта, дело и, наверное, невроз – писать так, чтобы хоть какие-то искры локального священного писания разбегались по самому неказистому тексту.
Дмитрий Быков и Захар Прилепин в минувшем десятилетии приложили много усилий для особого присутствия в литературном процессе – быть всем. Именно Прилепин и Быков в последние годы ведут борьбу за статус мастера словесности, за превращение унылой беллетристики в игру и деяние по магическому созиданию новых миров. В таком случае издание романов, выступления на телевидении, захват соцсетей, злая публицистика – форма поддержки своих литературных сюжетов.
Некогда товарищи – Быков и Прилепин – разошлись по своим полюсам, словно требовалось специально акцентировать внимание на извечном противостоянии патриотического и либерального на просторах нашей словесности. На ЖЗЛовского «Пастернака» (пожалуй, лучшую книгу Быкова) Прилепин ответил столь же объёмным и смыслозакрепляющим «Есениным».
Возможно, Прилепин любит Есенина не меньше, чем Быков – Пастернака. Но пишет о Есенине – с есенинской наглостью. ...В книге ощущается авторская торопливость, усталость от проекта. Хуже всего, что обида человека, слегка запутавшегося в обилии дел, переносится на героя-поэта.
…..
Эта риторическая суетливость, нескрываемое желание заработать на своём книжном потенциале, при неминуемой жертве качеством – важный признак десятилетия. Даже Прилепин здесь, что уж об остальных говорить.
Ну, зачем Дмитрий Быков написал «Сигналы» и «Икс» – дурные тексты, в которых далёкий от сложности концептуализм превращает дятловскую историю и шолоховский вопрос в столь понятный молодым литераторам трэш?! ...То, что для Быкова Вавилон – это Россия, новостью назвать нельзя. Читателям, например, романа «ЖД» есть, что вспомнить. Однако в «Июне» идеолог-харизматик Быков идёт дальше, отождествляя Россию и Германию в образе единой и, естественно, главной опасности.
Прилепин понимает жанровую миссию романа иначе. Слушал его на Кожиновских чтениях (г. Армавир, Краснодарский край) в 2013 году, незадолго до завершения «Обители». Удивило, с какой яростью оратор отстаивал свободу романа от идеологии, его захваченность жизнью. Никаких патриотов и либералов в романном искусстве Прилепин признавать не хотел.
Наверное, всё сложнее. Ведь идея способна утвердиться на стадии выбора сюжетного материала. В «Обители» – уже советские Соловки, первый коммунистический лагерь. В романе «Некоторые не попадут в ад» – время конфликта вокруг Новороссии. В публицистике и самой жизни Захар Прилепин редко сигналит о двойственности позиции. С каждым годом возрастают его советская партийность, уважение к титаническим фигурам, перевернувшим (по Прилепину, спасшим) Русский мир. Военная деятельность в Донецке не оставляет сомнений в позиции по русско-украинскому вопросу....
Может, не ждать проповеди закадрового властителя, а сделать роман обращением к нему, началом совместной риторики, риторики поступка? Идейно-нравственным призывом, наконец. Быков, не конкретизируя адресат, поступает именно так. Шагая из литературы с её относительностью в полную уверенности словесность.
«Есть ли Господь Бог и как отзывается он в сердце человеческом? Достижимо ли бессмертие личное, да ещё в пространстве единственно божественной религии? Почему так сильно болит в нас философия истории и нескончаем спор о мессианском статусе своей страны? В каком из времён твой национальный мир был настоящим и как его следует возрождать? Почему так сильно связана судьба Родины с апокалипсисом? Как пережить именно своё, вот здесь горящее мироздание, парадоксально совмещающее утопию и антиутопию?». Сейчас это вопросы русской словесности. Разные ответы на них и обеспечивают реальность эпоса, который мы неуклюже называем противостоянием патриотов и либералов.
Тем интереснее феномен Евгения Водолазкина. ...«Лавр» многие оценили как первый по-настоящему православный роман. Написанный не просто верующим человеком, но христианином с профессиональным знанием русского Средневековья. Вот наш национально-литературный ответ постмодернизму! Правда, писать роман как житие, превращая сакральное в художественное, позволять в средневековом сюжетном пространстве угнездиться знакам нашего времени – это и есть постмодернизм.
...Прилепина с Быковым достаточно для понимания: в современной русской литературе идёт война миров. Не реализма с постмодернизмом, а двух идейно-философских флангов и кланов – патриотизма и либерализма. Здорово, какой у нас эпос! … И тут – словно наваждение: а не сигналит ли, например, проза Водолазкина о том, что дело не в патриотах и либералах, а в диктатуре литературных проектов, в торжестве монополистов книжного рынка, которые пытаются сожрать всё? Вот «Лавр» – для православных любителей агиографии и нравственной проповеди. «Авиатор» – это для западников, для друзей-либералов, теперь ставящих том Водолазкина рядом с томами Улицкой и Шишкина. А недавно вышедший роман «Оправдание острова» – и нашим, и вашим одновременно: тут и святые души монархов, и осмеяние революции, и заодно – возвышение искусственных праведников над всей чертовски надоевшей историей. И, конечно, Бог-бог-бог…
Надо ли сравнивать вездесущего Водолазкина со скромным Тарковским? Надо! Феномен Водолазкина – в сочетании фабульной динамики, сверхлитературной серьёзности и упрощающего решения историософских и метафизических вопросов. Михаил Тарковский такой значимой лёгкостью, духовной элегантностью не обладает. ...
Дело и в том, что в прозе Водолазкина говорит высокостатусный питерский профессор, а в Тарковском – сибирский охотник, совершивший исход из мира столичной интеллигенции. И в том, что автор «Лавра» способен к беллетристической игре, а автор «Полёта совы» и «Тойоты-Кресты» обращён к такой форме реалистического письма, при которой жизнь сибирского народа восходит к спокойной православной дидактике без фантастики и эффектных риторических обобщений...
Не для всех активных читателей десятилетие было отмечено встречей с писателем-бизнесменом Александром Потёмкиным. В его главных романах – «Кабале», «Русском пациенте» и «Прозрениях одиночества» – авторская установка на трансформацию литературы в словесность представляет интерес.
Разливающуюся по современным романам нелюбовь к человеку и времени Потёмкин оформляет в жесточайшем монологическом стиле. Это монолог о крахе человечности (русской, но не только), о мизантропическом воцарении самых мрачных голосов гоголевского мира или мира Достоевского. Русский психологический архетип у Потёмкина являет достаточно искусное издевательство над национальными идеалами жертвенности, религиозности, зависимости от эмоций, а иногда и веществ...Потёмкина часто упрекают в дилетантизме и графоманстве. В этом контексте минувшее литературное десятилетие дало пищу для серьёзных размышлений. Графоманская проза Потёмкина шокирует субъектностью повествования, неповторимым характером непрофессионального авторского присутствия, нежеланием воссоздать канонические основания настоящей романности.
Главная беда прозы 10-х годов – не дилетантизм, а избыточная вера в присутствие нерушимых принципов литературности. Не графомания, а стандартизация, стремление показать, что мы – настоящие писатели, мы умеем; и не вздумайте помыслить, что мы чего-то не дочитали в виртуальном учебнике управления правильным повествованием. За видимостью состоятельной прозы с харизматичным названием (то «Вера», то «Патриот», то «Текст») – отсутствие авторских родовых мук, индивидуального героя. Заученный профессионализм – знак нашей прозы...
Увы, она не получилась громкой, сразу трансформировалась в пространные комментарии к стартовой статье Романа Сенчина «Под знаком сочинительства». Сенчин, откровенно скучая в собственных размышлениях, отказывает литературе в литературности, лишает её присутствия авторского мифа, пытается свести к правде и очень своеобразно понятой реальности. ..
Беда современной литературы не в кризисе документальных основ, не в игнорировании фактов, а в недосочинительстве, в неспособности автора взойти на уровень действительно творческого субъективизма, превращающего жизнь в искусство. Беллетристика (раз уж принимаем слово в негативном значении) не там, где ищет Роман Сенчин.
Беллетристика сегодня в проектности, в диктате издательской редактуры, в страстном желании быть растиражированным и купленным. А прежде всего – в неумении уйти в себя, лечь на дно, отказаться от болтовни. Нельзя издавать по несколько новых книг в год! Это и есть беллетристическое сочинительство – невоплощение своего сокровенного в тексте, потому что этому сокровенному просто некогда родиться.
Чтобы действительно стать нужным словесности, надо вернуться к старому минимуму литературы – к интриге языка, к драматической работе над словом. Жить в полифонической речи, а не иметь её для персональной успешности. Порвать отношения с безумной белкой, которая вращает и вращает колесо литпроцесса… Выплёвывая в читателей одну, две, нет – три книги жаждущих авторов в год! Не считая, разумеется, переизданий…
...Ведь новые тексты дохнут, как мухи! Не успеет выйти ваш новенький роман (и премию, глядишь, отхватит!), к концу года никто уже и место его захоронения не помнит. Издали-продали-купили-покричали-забыли. Именно эта схема правит литературным процессом сегодня.
11 комментариев на «“ЖАЖДА СЛОВЕСНОСТИ В ПУСТЫНЕ БЕЛЛЕТРИСТИКИ”»
• Дарья:
13.05.2021 в 16:05
Автор тенденциозен и специально не упоминает фамилии многих писателей и литературоведов, творчество которых по всем статьям перекрывает эпигонские упражнения «писателей» из поминальника, выпестованных в редакции Елены Шубиной? Где Сергей курилов, Николай Иванов, Генадий Иванов, Михаил Лайков, Олег Ермаков, Юрий Павлов, Антон Уткин, Владимир Бондаренко, Валерий Терёхин, Александр Скоробогатов, Сергей Соколкин, Николай Дорошенко, Валентина Ерофеева, Александр Балтин, Марина Маслова и другие, в том числе упомянутые в Финальной списке литературы, рекомендуемом Союзом писателей России для восстановления отечественного школьного образования
• юрий кириенко:
15.05.2021 в 09:25
1. Критик А.Татаринов прошёлся по так или иначе раскрученным в СМИ прозаикам «либерального» и «патриотического» направлений. Конечно, каждый из «писателей» (а кто это? — профессии такой нет и не надо!), потому что это не инженер, не конструктор, не механик, не наладчик, не слесарь. А «инженера» человеческих душ (пророка, Гуру, программиста Цели и Истины в этой жизни) из любого из них нет и не надо., т.к. по Их лекалам не надо никому (читателю) строить свой жизненный путь.
2. Список от некоей «патриотки» «Дарьи» тоже тенденциозен, занимаются эти «писатели» «описательством» на уровне школьных сочинений.
3. В связи с этим давно сказано, что ВСЁ уже сказано до «новых» романов-повестей, которые написаны с меркантильным (спрятанным) наклоном каждой строки.
4. Это ВСЁ (Истины) высказаны в мировых религиях Первопророками и затем их прямыми последователями (для «своих» этносов).
5. А. Татаринову и «Дарье». Для сравнения и критики почитайте авторскую повесть -предупреждение «Есть Божий суд…» (см. в инт., хотя издано в 2012 г.) — калейдоскоп событий и Истории (повесть в длинном списке Бунинской премии 2015 г.). Это был также ответ на антиправославный «Цветочный крест» Е. Колядиной.
• J7:
16.05.2021 в 08:14
См. образец «поэзии» Ю. Кириенко [Малюгина]:
https://proza.ru/2017/11/09/1943
А вот оскорбление выдающегося поэта Геннадия Иванова…
• N:
16.05.2021 в 10:45
Это Олег Ермаков «бездарь»? Ну ты попал, графоман кириенко!
• Филфак Иванович:
16.05.2021 в 14:19
Ну, бездарь не бездарь… Средней паршивости.
• юрий кириенко:
16.05.2021 в 17:53
1. Анониму «J7». Спасибо за рекламу поэзии Ю.К. в «проза.ру».
2. По «оскорбление выдающегося поэта Геннадия Иванова…»
Приведу строки «выдающегося» с сайта «росписатель» из подборки «Мы всем должны…» (из новых стихов) от 04.11.2019:
* * *
Мы стихи почитали,
а нас покормили за это.
Даже рюмку налили.
И честно скажу, не одну…
В наше время не слышно,
не видно пророка-поэта.
Мы вполне понимаем
и чувствуем эту вину.
Только что же нам делать?
Конечно, писать и трудиться.
По велению Божию
будет когда-то пророк…
Наше дело работать
и сердцем к народу стремиться.
Нас не знает народ,
но он ждёт неминуемых строк!
Опубликована пародия на эту застольную исповедь (могу привести, если попросите, или есть в интернете)
• Литератор:
16.05.2021 в 19:05
Пространный обзор…Если писать конкретно/об исследовании Захара Прилепина «Есенин»/,то можно указать на обстоятельную рецензию Юрия Павлова в «Нашем современнике»/4-2021/; по автору рецензии, Захар Прилепин «вылепил» поэта
как левого,опустив тему любви Есенина к России…
• гость:
17.05.2021 в 19:14
«Где Сергей курилов, Николай Иванов, Генадий Иванов, Михаил Лайков, Олег Ермаков, Юрий Павлов, Антон Уткин, Владимир Бондаренко, Валерий Терёхин, Александр Скоробогатов, Сергей Соколкин, Николай Дорошенко, Валентина Ерофеева, Александр Балтин, Марина Маслова и другие, в том числе упомянутые в Финальной списке литературы, рекомендуемом Союзом писателей России для восстановления отечественного школьного образования». Это подстава? Издевательство? Вы хотите, чтобы этих авторов закидали помидорами?
Ответить
• Дмитрий:
17.05.2021 в 23:25
Прилепин много еще чего и кого опустил. Тем и живет, беллетрист навсегда.
• юрий кириенко:
18.05.2021 в 11:27
1. Анониму «N» на комм. 4. Прозу О.Ермакова не читал, не обязан. Думаю, мою прозу О.Ерм. также не читал (есть на сайте «Звезда полей», для любознательных и в госбиблиотеках от Книжной палаты РФ).
2. У О.Ерм. профессия «лесник», а не писатель, он член общественного СРП. Ю.Кир.- инженер и к.т.н. — но не писатель, нет записи в трудовой книжке, и не только у меня. Да , я принят в МГО Союза писателей России в 2000 г., но Это также общественная организация, а не государственная!!! 3. Насторожило, что О. Ерм. , цитирую из вик.: «Член Союза писателей РСФСР с 1989 г., а с 1992 г. Союза российских писателей» Это выбор О. Ерм. после перестройки в связи с отсутствием спец. образования? Которое даёт глубину понимания тенденций!
4. Интересно, а за какие заслуги О. Ермаков цитирую: «С 2011 года входит в состав Первого жюри Международной премии имени О. Генри «Дары волхвов» (Нью-Йорк)». Меня почему-то не пиарят (ни в какое знаменитое жюри не включают ни в России, ни за кордоном) при наличии высшего технического образования и по множеству изданий в поэзии и прозе.
5. Лесники бывают разные. Я был знаком (и не только в буфете ЦДЛ) с лесником-профессионалом Юрием Куксовым и народным поэтом, по моему мнению.
• Дмитрий:
18.05.2021 в 22:01
Сидел в буфете ЦДЛ,
Писателей глазами ел.
юрий кириенко:
19.05.2021 в 07:58
на 11.
На комментарии глазел,
Сообразилки не было, балдел.
Взял дозу, на ночь застаканил,
Как смог, настолько сграфоманил.